И вот, 21 октября было открыто первое дело против таких подрядчиков ЦАХАЛа и пятерых военнослужащих: 21 человек арестованы по подозрению в мошенничестве на миллионы шекелей, и во взяточничестве.
Предполагается, что подрядчики завышали в отчетах данные о потраченном рабочем времени. Показывали не соответствующие действительности объемы расчищенных участков, уложенного асфальта. Люди, которые должны были проверять их, утверждали эти отчеты за взятки — и государство переплачивало. Кроме того, рассматриваются подозрения в краже топлива и техники, как армейский, так и принадлежавшей местным жителям.
Поставка тяжелой строительной техники в Газу стала особенно прибыльным бизнесом во время войны. Частные фирмы обеспечивают армию бульдозерами и экскаваторами, а также их водителями. Особенности этого бизнеса: риск для жизни рабочих, высокие выплаты, а также… немало возможностей для коррупции.
С начала войны Армия обороны Израиля была вынуждена все больше полагаться на частных подрядчиков из-за нехватки инженеров и квалифицированных операторов тяжелой техники в своих рядах. К тому же техника, принадлежащая армии, изнашивается. То, что начиналось как решение неотложной оперативной задачи, расширилось до длинного списка работ, оплачиваемых армией по контрактам. Это может быть снос зданий, прокладка и мощение дорог, рытье траншей, поиск туннелей, создание блокпостов… Часть работ выполняется в зоне огневого поражения, а гражданская техника не всегда защищена.
Сколько же платят за такую работу? Подрядчик может получить 2500 шекелей за снос здания высотой до 3 этажей, и 5000 шекелей за более высокое. Рабочий день оператора большого экскаватора-погрузчика стоит 5000 шекелей, из них самому оператору платят 1000-1200 шекелей. Даже когда техника не работает, государство выплачивает ее владельцам по 392 шекеля за каждый час простоя. Ее транспортировка в сектор Газа и топливо тоже за счет казны.
На обычной, гражданской работе оператор тяжелой техники зарабатывает от 500 до 600 шекелей в день. В Газе — 1200, а в Ливане тариф доходит до 1500 шекелей. Таким образом, зарплата операторов может достигать 30.000 шекелей в месяц. Но и риск высок. В мае 2025 года бульдозер подорвался на мине в северной части сектора. Работавший на нем 19-летний Давид Либи погиб.
Зарабатывать деньги можно и не работая на бульдозере. Существуют подрядчики, которые направляют других владельцев техники работать с ЦАХАЛом, и взимают посредническую комиссию в размере 15% от контракта, а иногда и выше.
Проблема начинается, когда государство пытается проверить, за что именно платит. В зоне боевых действий сложно узнать, сколько часов работала или простаивала та или иная техника, сколько земли и строительного мусора вывезено, сколько асфальта уложено. Это происходит вдали от глаз общественности. Счета подрядчиков контролируют военные, и если они вступают в сговор — их трудно изобличить.
Однако в сентябре 2025 года в заголовки новостей попала группа операторов тяжелой инженерной техники «Урия», действующая в Газе под эгидой Армии обороны Израиля. Эта группа объединила резервистов, добровольцев и частных подрядчиков, некоторые из которых прибыли в сектор Газа ради сноса зданий по идеологическим соображениям. «Урия» не связана с коррупционным скандалом, который был раскрыт сегодня, но ее деятельность поднимает другую проблему: кто решает, какое здание сносить? Кто утверждает объем работ? Когда частные подрядчики, волонтеры и военнослужащие работают совместно в зоне боевых действий, не всегда ясно, где заканчивается ответственность одной стороны, и начинается ответственность другой?
Подрядчикам переводят крупные суммы, но обществу до сих пор не известно, сколько денег министерство обороны Израиля заплатило за снос зданий в Газе, кому именно, каковы были условия контракта. В июле 2025 года Движение за свободу информации обратилось в министерство обороны с просьбой предоставить договоры с гражданскими подрядчиками, информацию о стоимости работ и подробности платежей. Более 165 дней запрос оставался безответным, и в декабре Движение обратилось в суд, требуя раскрыть данные.
В оборонном ведомстве, конечно, существует оперативная информация, которая не должна разглашаться, особенно в военное время. Но есть разница между сохранением военных секретов — и публикацией сумм, выплаченных подрядчикам, и разъяснением того, как проводился аудит их счетов. Общественности не обязательно знать, где и в какое время работал каждый бульдозер — но проверял ли кто-нибудь реальность его работы?
Похожие новости
